Сергей Мещанюк вспоминает о разведке экспедиции на Камчатке в 2016 году:

  • Я из Владивостока, с детства люблю парус, с морем хорошо знаком. Но это другой опыт. Открытые холодные воды Тихого океана, его волны, глубины и суровая красота побережья оставляют незабываемые впечатления.
    Опыт хоть и был, но свою квалификацию яхтенного капитана пришлось еще доказывать. Благо, что случай представился сразу: вышел из строя лаг. Знакомая история. На первой же остановке я нырнул, освободил вертушку датчика от засора, и все заработало. Моя уверенность понравилась, и я был «зачислен» рулевым на ночные вахты. Они длились по 6-8 часов, но для меня было большим удовольствием вести 56-футовую яхту в темноте через валы океанических волн.
    Днем наше плавание скрашивали и маленькие игривые дельфины, которых я даже не предполагал тут увидеть. В этой части планеты сохранилось еще много всякой живности, но самые яркие впечатления оставили большие и умные касатки. На мой взгляд, это еще и самые красивые создания в океане.

    В один из дней я впервые в жизни испытал на себе редкое метеорологическое явление, о котором раньше только слышал: так называемый «фен». Случилось это перед рассветом, на одном из ночных переходов. Штормило. Было холодно и мокро. Продрогший, я уже еле стоял на ногах, когда почувствовал, что воздух внезапно стал горячим. Как будто рядом открытый огонь. Странные ощущения: будто вблизи костер, но его нет. То, что ты видишь вокруг в темноте, не соответствует тому, что чувствуешь. Даже испугался. Первая мысль: это невозможно. Но «это» происходило. «Галлюцинации от усталости? Если это реально, то чем это вызвано и что ждать дальше? Если это вулкан, то где он?..»
    Разбудил капитана, но его горячий воздух озадачил не меньше. Он только пожал плечами: «Бывает». Яхта сразу высохла, и пришлось снять с себя жилет, костюм и даже флиску. Явление длилось минут двадцать.

    Эстетика диких мест дополнялась и сюрреалистичными картинами: в бухте Русской у берега на мели лежит большой заброшенный и ржавый пароход. Давно лежит. На палубе уже сады и деревья растут. А на мостике, как ни в чем не бывало, горят огни и светятся иллюминаторы. Даже играет. Теперь это обиталище рыбаков или браконьеров. Я так и не научился отличать их друг от друга.


    В одной из бухт у нас на сильном ветру не держал якорь и заглох двигатель. Дело было после длинного перехода, и мы валились с ног от усталости. Тут пришлось проявить все свои умения управления парусом в узкой акватории. В такие моменты и приходит слаженность экипажа. Место было очень красивое. На берегу лежало выброшенное штормом старое японское судно–рыбообработчик. Высадились у речки – а там горбуша идет на нерест. Ощущение, что рыбы больше, чем воды. Я впервые такое видел. А вокруг – медвежьи лежки, этакое «медвежье SPA». Мы видимо, спугнули местных «клиентов». Сначала звери сидели тихо в кустах, но потом начали все сильнее и возмущенней реветь. Рыбаки, что мы встретили неподалеку, перевели нам медвежьи рыки на человеческий язык и добавили, что там, вдобавок, есть еще и медведица с медвежатами. В общем, посоветовали уйти. Нам такое повторять два раза не надо. Мы поняли, что загостились, и вернулись на яхту.

На Камчатке очень красиво и почти нет людей. Просыпаешься на яхте посреди бухты – и тишина, только орут на берегу. Так, что сходить не хочется. Тропы у заброшенных гарнизонов если и есть, то медвежьи. Капитан нам рассказывал, что медведи – как люди. Есть «воспитанные»: если они слышат людей издалека, то к ним не лезут и уступают, а есть «медведи-быдло». Такой встанет на тропе в позе хозяина района и тут шуми-не шуми. С тропы не уйдет и не пропустит. Тогда сам лезешь по бурелому в обход. Не знаю, насколько это правда, но играть в дарвинскую лотерейку с косолапыми без ружья совсем не хочется.
Рыбалка, кстати, там везде замечательная. За десять минут рыбы ловишь столько, что потом не знаешь, куда ее девать. Только на Камчатке я понял, что не умею правильно чистить рыбу: быстро и качественно. Этот навык гарантирован в экспедиции.



0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments