Чем выборы в Госдуму отличаются от выборов президента или голосования по поправкам в Конституцию?

На самом деле, отличаются радикально — уровнем контроля сверху. С одной стороны результат выборов в Госдуму этой осенью для власти очень важен, с другой — их крайне сложно гарантировать. Гораздо сложнее чем в случае президентских выборов. Получается смесь, очень опасная смесь для Кремля. И они не знают, что с этим делать.

Так что, когда вам становится печально и трудно, просто подумайте о том, как грустно и тяжело ребятам в Кремле.


Вот они сидят и думают. Есть рейтинг «Единой России», который сейчас составляет 27% и продолжает падать. А есть задача, которую им Путин поставил. А именно — 80% мест в Госдуме у единороссов. А оставшиеся 20% депутатов должны быть абсолютно послушные и согласованные. Задача очень важная. Ведь новый российский парламент это не просто парламент. Он будет осуществлять свои полномочия и через три года весной 2024 года. В тот момент, когда произойдет транзит власти. Неважно, будет это транзит от Путина к Путину или к какому-то преемнику.

На примере Лукашенко лета 2020 года Путин убедился, что даже транзит от себя к себе осуществить довольно непросто. Граждане недовольны, они протестуют, к тому моменту Путин уже 25 лет будет у власти. Это не нравится все большему числу людей. Поэтому Путину нужно иметь совершенно зачищенный, подконтрольный парламент. Чтобы там ни один недовольный голос не пробился через асфальт. же видит, что может сделать даже один независимый депутат. Вот на региональном уровне: Бондаренко в Саратове, Резник в Санкт-Петербурге, Бойко в Новосибирске. Хватает одного яркого депутата, чтобы глобально менять политический фон.

На федеральном уровне сейчас таких депутатов нет. А что, если появятся? Ставки тут крайне высоки. Даже 5 или 10 независимых депутатов в Госдуме — это огромная проблема для Путина и для «Единой России» в 2024 году. Повторюсь, им нужен полностью зачищенный парламент. Чтобы никто в ситуации какого-то политического конфликта, когда есть движение снизу, никто не мог сверху из Госдумы соединиться с этим движением, возглавить его, за собой повести.

Вот оно первое отличие. На выборах президента в 2018 году можно было иметь как 80% за Путина, так и 70% или даже 60%. Лишь бы оформить переизбрание. То же и с поправками. Конечно, Кремлю хотелось показать «единодушие нации» и прочую пропагандистскую ерунду. Нарисовать, будто все за обнуление Путина. Но опять-таки, точный процент был принципиально не важен. Лишь бы получить формальное одобрение в целом.

А с Госдумой даже один, один-единственный несогласованный депутат станет серьезной ошибкой. Два или три — проблемой. Пять или десять — страшной угрозой.

Второе важнейшее отличие выборов в Госдуму мы подробно разбирали в предыдущем видео: это, по сути, не одни выборы, а 226 разных кампаний. Одна федеральная — где избирают 225 депутатов по спискам. И 225 региональных кампаний, многие из которых пройдут в тех регионах и городах, где нет возможностей для оголтелой фальсификации и сохранились многие институты конкурентной политики.

Мы всегда занимали одну, неизменную и принципиальную позицию: в выборах надо участвовать, в невыборах — не надо. Потому что выборы становятся для власти огромным стрессом, ну а невыборы — это их развлечение по их сценарию, и нормальному человеку надо их игнорировать. Чем отличаются выборы от невыборов? Да очень просто. На выборах что-то может измениться, на невыборах нет. Результат невыборов заранее известен, результат выборов — может преподнести сюрпризы.

В 2020 году не надо было участвовать в абсолютно фейковом голосовании по поправкам на пеньках, так как его результат был предопределен, и, следовательно, в голосовании не было ни малейшего смысла. То же самое и в 2018 году на фейковых президентских выборах, когда Путин не пустил на выборы единственного значимого соперника — Алексея Навального, а остальные были подобраны специально, чтобы не оказать никакого сопротивления.

Но главное, чем отличались невыборы? Тем, что у Путина был специальный мешок с голосами, из которого он мог взять себе сколько угодно: хоть 15, хоть 20 миллионов голосов, которые можно было вбросить для нужного результата. По известным подсчетам Сергея Шпилькина, как раз около 15 миллионов Путин себе и приписал в 2018 году, а в 2020 году на пеньках даже больше пририсовали.

Откуда взялись эти голоса? Из регионов вроде Чечни и Дагестана, Кемеровской области и Мордовии. Там, где результаты обычно рисуют. Пишут 90% или даже 100% явки при 100% за Путина или за поправки. И этих фейковых голосов достаточно, чтобы перебить любое всероссийское голосование.

Но в случае с Госдумой мы знаем, что примерно в двух третях округов можно рассчитывать на честный подсчет голосов. В той или иной степени. Где-то всегда считают как есть, в других округах для этого нужны наблюдатели, много наблюдателей. Но если они будут — будут и честные результаты.

Я даже могу объяснить, почему это происходит политически. Почему в части регионов нормально считают голоса, а где-то творится ужас и кошмар.

Вот в Кемерово был Аман Тулеев — князь и диктатор, сам решал все вопросы. И не было никакой возни и споров. Потому Тулеев мог рисовать любой процент. Путин держит Тулеева губернатором, а тот на каждых выборах рисует 95% явки и 95% за Единую Россию. Так это и работало.

Но в регионах, где устроена сложнее чем в Кемерово — в Пермском крае и в Ярославской области, в Новосибирске и в Москве, в Санкт-Петербурге и в Челябинске, в Самаре и в Нижнем Новгороде, в северных регионах, таких как Мурманск, или Кострома, где очень плохо голосуют за «Единую Россию».

Там конкурентные выборы очень нужны местным политическим элитам. Есть региональные финансово-промышленные группы, которые реально конкурируют между собой за власть. Которым нужна возможность проводить в Госдуму и в региональные парламенты своих депутатов. Кто-то проводит от КПРФ, кто-то от ЛДПР, от Справедливой России, от ЕР. Но все они заинтересованы в том, чтобы электоральная хоть как-то работала. Чтобы таким вот путем, не стреляя друг в друга на стрелках, а через распределение мандатов местные группы влияния могли решать свои вопросы и находить баланс интересов. Такой-то холдинг смог провести трех депутатов, которые лоббируют его интересы, а такая-то промышленная группа провела четырех депутатов: так в реальности функционирует местная политика в большинстве российских регионов. И в таких регионах все действующие лица политического процесса заинтересованы в более или менее пристойных выборах.

В такие регионы нельзя просто дать команду — вбрасываем вот за этих. Потому что даже из Кремля не особо понятно будет, за кого именно. Да и на местах будут сомневаться. Вбрасывать по команде из Москвы или все-таки делать как хотят местные? Москва далеко, а свои элиты тут, близко. По тем же президентским выборам был консенсус, всем было понятно, что за Путина фальсифицировать. Вся элита хотела сохранить статус-кво, всем хотелось Путина переизбрать, чтобы дальше грабить. А тут все сложно — 225 отдельных избирательных кампаний, каждая со своей интригой, со своим столкновением политических интересов.

Вот поэтому в Кремле так сильно боятся Умного голосования. Потому что оно бьет как раз в то место, которое не может контролировать. И при этом оно так важно. В этом наш шанс, нельзя упускать его.

0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments